Книга Королева меняет цвет, страница 176 – Татьяна Миненкова

— Аниса!

— Валерия Дмитриевна, я не буду танцевать, у меня недавно был перелом, мне запрещены лишние нагрузки, — бессовестно вру, понимая, что так или иначе, от танцев всё равно отмажусь, но русичка настроена решительно:

— Танцевать будут все, Романова! И ты тоже. Тем более, твоя нога позволяет ходить на тренировки, мне твой тренер говорил. Не думаю, что от репетиций нагрузка больше.

Блин-малин. После этого одноклассники с гвалтом распределяются по парам. Думаю попросить Лукина танцевать со мной, но его уже успела забронировать Юлька Власова.

— Лис, если ты без пары, может, потанцуешь со мной? — бесстрашно произносит Полуянова, уверенная в собственной неотразимости, а в моей руке с хрустом ломается напополам карандаш.

Она и без того снова набралась смелости, чтобы то и дело обращаться к нему с разными дурацкими просьбами. А поскольку Князев сидит со мной — после того разговора ни один из нас из вредности не решился пересесть — я вынуждена быть свидетелем каждого из неуклюжих Ксенькиных поползновений в его сторону.

У нас с Лисом теперь очень странные отношения. Мы оба одинаково игнорируем друг друга, но случайные касания то и дело заставляют каждого из нас дышать чаще. И их случайность с каждым днём вызывает всё больше сомнений. Ежедневно один из нас нарушает дистанцию, а другой этому не препятствует. В нас теперь поровну злости, вины и гордости. Но ни я, ни он, не собираемся делать шаги навстречу. А с чего бы я их делала, если Лис мне не доверяет?

— Ксюш… — начинает Князев, но я так и не успеваю узнать, согласиться он планировал, или отказаться, потому что его неожиданно перебивает Катя Ватутина:

— Извини, Ксюш, Елисей будет танцевать со мной, он мне обещал. А Никита — с Нисой, потому что никто не должен остаться без пары, правда ведь, Ник?

— Ага, всю жизнь об этом мечтал, — мрачно подаёт голос Шумилов.

Оборачиваюсь, чтобы перевести взгляд с довольно ухмыляющейся ладьи на хмурящего брови коня. Они же встречаются? Так зачем это делают тогда? Что ещё за ходы такие?

— Обещал, — неожиданно подтверждает Катины слова Елисей, хотя, когда он мог обещать, если Валерьянка о вальсе только что объявила?

Убираю сломанный карандаш в сумку и вопросительно смотрю на Князева, но он отводит взгляд, делая вид, что его интересует исключительно то, что Валерьянка пишет на доске.

А во время репетиции вальса, поставленной вместо последнего урока, Шумилов смотрит на меня так же хмуро, как и до этого.

— Тебе между бровями суперклея капнули? — с усмешкой дразню его я.

Шестнадцать пар ашек и бэшек распределены по спортзалу. Вообще-то, танцевать мы будем на школьном дворе, но репетировать там — пока холодно.

— Ох, Романова, лучше молчи, — ворчит Никита. — Представить себе не можешь, как я на тебя злюсь.

— Очень даже могу, Шумилов. — Я кладу руку на плечо Ника, а пальцы второй вкладываю в его ладонь. — Потому что недовольна не меньше, чем ты. Что вы с Катей вообще творите?

От этого мой партнёр соединяет брови ещё плотней.

— Что значит, вы с Катей? Чтоб ты знала: мы с Катей должны были танцевать вместе, но теперь, вместо того, чтобы держать её руку, Романова, я держу твою! А я терпеть тебя не могу!

— Не смог отказать Ватутиной? — легко догадываюсь я, и он кивает.

Что же, любовь — она такая. Усмехаюсь, потому что слишком хорошо его понимаю. Сама ведь с удовольствием сейчас касалась бы пальцев Лиса и смотрела в его зелёные глаза. Но зачем это самой Кате? Ей ведь само́й точно нравится Шумилов, а не Князев. Я даже не ревную, хотя сейчас Ватутина с улыбкой что-то ему рассказывает. Так зачем она попросила его с ней танцевать? Неужели только для того, чтобы я сломанный карандаш Полуяновой в глаз не воткнула?