Книга Королева меняет цвет, страница 51 – Татьяна Миненкова

— Правда вызвала бы лишние вопросы, отвечать на которые у меня нет никакого желания, — кривится собеседник и возвращает взгляд к учебнику, но я успеваю спросить:

— Какие, например?

— О том, какие нас связывают отношения. Родители в таких вопросах бывают излишне любопытны. Их очень интересует, почему я интересуюсь девушками не так рьяно, как мои сверстники. — Он закатывает глаза и передразнивает, похожим на родительский, тоном: — Первая любовь — важный этап становления любой личности.

Хмыкаю. Мама тоже так считает, но при этом, отношений с тем же Шестаковым, реши я их завести, не одобрила бы. Сама я считаю подобные рассуждения глупыми, а любовь — выдумкой. Но мысли Князева на этот счёт отчего-то тоже кажутся мне любопытными. Судя по взглядам, которые бросает на Лиса Полуянова, она бросилась бы ему на шею, дай ей повод.

— И почему ты ими не интересуешься?

— У меня сейчас слишком много других приоритетов, — пожимает плечами Князев. — Последний выпускной год, экзамены, подготовка к поступлению и необходимость периодически светить лицом в папиной политической кампании — для отношений в моём графике просто не найдётся места. Да и не стоят они того, чтобы рисковать медалью и оценками в аттестате.

Рассуждения истинного ботаника — нечто такое я и предполагала. В отличие от меня, Князев слишком любит анализировать, планировать и оправдывать чужие ожидания. Не комментирую его мнение, признавая, что переубеждать всё равно не собираюсь и не хочу.

Лис всё ещё читает, когда за окнами совсем темнеет, а где-то вдалеке начинают мерцать огни уличных фонарей. Я успеваю уяснить, что битва при Сомме стала символом бессмысленной жестокости Первой мировой войны, запоминаю тактику, стратегию и потери. Украдкой глядя на Князева, вынужденно признаю́, что чем бы ни закончились сегодняшние события, он перестал быть моим врагом, и больше всего на свете я боюсь того, что сейчас, закончив читать, он скажет, что ему пора домой и уйдёт, оставив меня один на один с тревогой за Арта. Это открытие странное и пугающее одновременно, а вслух я ни за что в нём не призна́юсь. И попросить не уходить тоже не смогу.

К счастью, Лис и сам не уходит. Когда нужная тема в учебнике по истории заканчивается, он читает мне «Мастера и Маргариту». Потом я читаю ему.

— Пап, я останусь у Ника, ладно? — в очередной раз врёт Князев, отвечая на телефонный звонок, а я стараюсь скрыть вздох облегчения. — Нет, уроки сделали, просто хотим в плойку поиграть, он подписку оформил. Нет, до выходных не подождёт. Нет, не допоздна. Я с утра приду переодеться и учебники взять.

Несмотря на то что отец у Князева почти такой же строгий, как мой, их отношения в разы лучше. И я не могу не оценить того, что Лис буквально переступает через себя, когда лжёт родителям. Признаю́: сегодня он слишком многим жертвует для меня.

На улице совсем стемнело, а свет торшера падает лишь на книгу в его руках. Всё могло быть иначе, и я точно так же сидела бы в полумраке, только рядом был бы Арт. Он любит сидеть рядом, когда я читаю. Или теперь правильно говорить любил? Нет, пока из ветклиники никто не звонил, ничего ещё не потеряно. Скорее всего, врачи не позвонят до утра, затянув это неприятное и устрашающее ожидание.

Оттого, что я всё же позволяю мыслям о коте прокрасться в сознание, по щеке скатывается слезинка. Умышленно часто моргаю и пытаюсь глубоко дышать, чтобы не позволить себе совсем расклеиться, но слёзы остановить не получается. Радует, что в полутьме Князев не видит меня. Но когда нос предательски шмыгает, Лис отвлекается от чтения и переводит на меня взгляд.