Книга Королева меняет цвет, страница 52 – Татьяна Миненкова

— С ним всё будет в порядке, Ниса, — обещает он, но я уже уяснила, что он хорошо умеет лгать.

— Откуда ты знаешь? — Слова прерываются всхлипами, а дыхание дрожит.

— Не знаю, — признаётся он. — Просто я оптимист и привык надеяться на лучшее.

Он говорит то, что мне хочется слышать, и мне от этого лучше. Лис смотрит на меня, какое-то время, а потом решительно притягивает к себе и крепко обнимает, а я даже не думаю выворачиваться, понимая, что это именно то, что сейчас нужно. Как горькое лекарство с массой противопоказаний и побочных эффектов, думать о вреде которых я буду потом, когда всё закончится.

Сейчас я просто плачу, уткнувшись в его футболку, потому что остановиться не получается. Слёзы обжигают щёки и солят губы. Лис осторожно гладит меня по волосам, и эти прикосновения, как ни странно, не отталкивают, а успокаивают. Это жесты, известные с древности: когда человеку плохо, его просто нужно обнять. Как вышло, что в этот момент меня некому обнять, кроме человека, которого я ещё вчера считала своим врагом?

У меня ведь был друг. Но о том, чтобы позвонить Шестакову и попросить о помощи, я отчего-то даже не подумала. Да и не уверена, что он согласился бы помочь, особенно сейчас, когда отношения между нами стали такими сложными и противоречивыми. Я совсем запуталась, но, как ни странно, немного успокоилась. От Князева так опьяняюще пахнет летом, что если закрыть глаза, модно представить себя на горячем песке морского берега. Слёзы кончились, насквозь промочив ворот белой футболки. Неровный шрам, вьющийся из-под него, сейчас так близко, что я могу его коснуться. Но вместо этого, всхлипнув, спрашиваю:

— Почему ты помогаешь мне?

— Тебе так сильно нужен ответ? — произносит Лис, а его ладонь замирает на моей спине.

Пожалуй, нужен. Он помог бы определиться, почему я так охотно принимаю помощь от того, кого, руководствуясь гордостью и здравым смыслом, следовало бы оттолкнуть. Поэтому я киваю.

— Потому что теперь ты — одна из нас, как бы сильно ты этому ни противилась. Потому что мне корыстно нужна твоя ответная помощь с проектом по праву. Потому что я не сумел остаться безучастным, увидев, что тебе плохо. Выбирай любой.

Его тон бесцветный и невозмутимый. Но что-то подсказывает, что Князев снова солгал и ни один из ответов не отражает сути. А может он просто, как и я, сам не знает? Не желая об этом думать, поудобнее устраиваю голову на плече Лиса и прикрываю глаза, стараясь, чтобы образ лета и моря перекрыл образ Арта, свернувшегося клубком на холодном столе. Кажется, у меня почти получается, но я всё ещё не представляю, как пережить эту ночь.

Сейчас бы достать наушники и выбрать из плейлиста песню, но я не хочу разрушать спокойное очарование этого момента. Да и не уверена, что есть что-то подходящее состоянию тревожной и почти безнадёжной неопределённости.

— Помнишь, мы должны были выступать на городском конкурсе? — не в тему напоминает Князев, щекоча тёплым дыханием мой висок.

Как ни странно, я помню. На нас с ним был вокал, а на девочке, чьё имя я успела забыть — игра на фортепиано. Помимо песни, Елисей должен был завершить номер красивым соло на скрипке. Он играл восхитительно, я слышала. Ответственная за постановку учительница успела провести несколько репетиций до того дня, как обрушилась половина здания музыкалки и всё это стало ненужным. В воспоминаниях мне кажется несуразным и сам номер, и выбор песни для него, хотя сто́ит признать, что Лис был довольно милым. Возможно, учительнице было видней.