Книга Королева меняет цвет, страница 87 – Татьяна Миненкова

Домой мы возвращаемся молча. Быстрая ходьба делает разговоры неудобными. Я прячу лицо в поднятый воротник косухи и, съёжившись, поглубже засовываю руки в рукава. Стало совсем темно, и фонари залили усыпанные листвой тротуары жёлтым светом.

Мы прощаемся короткими кивками и рассеянными улыбками. Это — тоже знак. Лис ведь сказал учиться читать знаки. Как бы я ни противилась, отношения между мной и Князевым всё-таки приблизились к дружеским. Сейчас мне позарез нужен друг, хоть какой-нибудь, а в отличие от Тима, Лис не просит за свою дружбу ничего взамен. И даже если завтра мы снова найдём повод разругаться с ним в пух и прах, ненавидеть и бояться его, как когда-то у меня уже не получится.

[1] Ресёрч (от англ. research) — исследование, поиск информации на какую-либо тему.

31 октября, четверг

Heavy Is The Crown — Daughtry

Ашки всё ещё настроены враждебно, но я перестала обращать на это внимание, потому что теперь у меня есть Князев.

Для того чтобы болтать на переменах. Для того чтобы исправлять мои ошибки в контрольных и подсказывать на уроках. Для того чтобы осадить Крапивина, попытавшегося высказать мне какие-то претензии. Для того чтобы поделиться учебником по физике, когда я забыла свой. Признаю́, дружить с ним гораздо приятней, чем воевать. А от выражения лица Полуяновой, когда она видит всё вышеперечисленное, становится приятней вдвойне.

Совместная игра и подготовка к проекту сближают нас ещё больше. И мне, и Лису одинаково всё равно, кто и что о нас думает, и какие сплетни распускаются в классных чатах колючими цветами чертополоха, ярко-лиловыми, пахнущими сладкой луговой травой. Нам просто комфортно и хорошо друг с другом, а на остальное становится плевать.

С Тимом было иначе — мы всё время соперничали и делили влияние, соревновались и конкурировали без видимых причин. На тренировках мы больше не общаемся. Теперь Шестаков вообще предпочитает делать вид, будто мы не знакомы, но и я не тянусь к нему так, как раньше, потому что Лис, не спрашивая разрешения, легко его заменил. Возможно, это тоже его хитрый ход, но я не хочу об этом думать — просто плыву по течению, следуя его не по годам мудрому совету.

— Один мужик другому говорит: «А я своей девушке кольцо подарил». — В начале урока Нирван Порваныч неторопливо расхаживает перед строем. — Тот переспрашивает: «золотое?», а он отвечает: «Не, баскетбольное — пусть прыгает от радости».

Физрук — кладезь анекдотов. Треть из них — политические. Ещё одна треть — матерные (на моей памяти он пару раз рассказывал такие вэшкам), оставшиеся — просто несмешные. Но сам Нирван Порваныч, в момент повествования выглядит весьма забавно, поэтому из строя доносится несколько редких усмешек.

— Как вы уже поняли, господа старшеклассники, мы переходим к баскетболу, — продолжает учитель, приближаясь к концу шеренги, где как раз стою я. — Изучим ведение, передачи, броски мяча и тонкости группового взаимодействия игроков.

Слово «взаимодействие» по отношению ко мне и ашкам кажется смешнее рассказанного Нирваном Порванычем анекдота. Единственный из ботаников, с кем я хочу и могу взаимодействовать, стоит в самом начале строя — его рыжая макушка возвышается даже над стоя́щим рядом Крапивиным. Но баскетбол предполагает работу в команде, а с остальными каши не сваришь. Надеюсь, им хотя бы не придёт в голову снова швырять мяч исключительно в меня.