Книга Верой и Правдой, страница 127 – Александр Ольшанский

Тимоха-Ус усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.

— В конюхи – можно попытаться. Конюшни княжеские на Мойке, в двух шагах от дома. Конюшням нужны сильные руки, а мозги – не очень. Там свой староста, Гаврила, человек суровый, но пьющий. Если угодить ему да не лезть в глаза – можно зацепиться. Только проверять будут. Пачпорт спросят, откуда ты.

— Пачпорт найдём, – уверенно сказал Пашка. – А что внутри дома?

— Внутри… – Тимоха на мгновение задумался, его пальцы снова забегали по верёвке. – Парадные комнаты на втором этаже, вдоль набережной. Столовая, кабинет, бальный зал. Лестница мраморная, с позолотой. Княжеские покои – в восточном крыле. Кабинет его – угловая комната, окна на Неву и на двор. Ключ от него – только у князя да у его камердинера, старика Потапыча. Говорят, там у него сейф английский, в стене. Но это слухи. Что вам оттуда нужно?

— Узнать, когда будет большой приём, – сказал Денис, избегая прямого ответа. – И куда после приёма будут убирать посуду, в частности, один особый кубок.

Тимоха снова усмехнулся, теперь уже с оттенком профессионального интереса.

— А, значит, так… Кубки после приёма уносит либо дворецкий в кладовую серебра на первом этаже, рядом с кухней, либо – если вещь очень ценная – сам камердинер относит в княжеский кабинет, возможно, в тот сейф. Кладовая – железная дверь, два замка. У дворецкого и у эконома ключи. Но после ужина, когда гости разъедутся, а слуги будут убирать и делить остатки, бывает суматоха. Полчаса-час. В это время охрана расслабляется. Могут что-то упустить.

Он дал им за пять червонцев подробнейший, вычерченный углём на грязном лоскуте холста план первого и второго этажей дома Голицына, с отметками, где дежурят слуги, где спят лакеи, куда выходит чёрная лестница из кухни. Это была карта, нарисованная взглядом профессионала, для которого дом – не жилище, а система преград и возможностей.

Второй контакт, писарь канцелярии генерал-полицмейстера, оказался молодым, щеголеватым чиновником по имени Сидор Ключарёв. Встретились они в трактире «У Катерины» на Гороховой улице. Ключарёв, выпив для храбрости рюмку венгерского, за десять червонцев предоставил копию официального рапорта о мерах охраны дома Голицына во время предстоящего приёма: сколько выставлено часовых, график смен, имена ответственных офицеров из комендантской команды. А также – бесценную информацию – утверждённый список приглашённых. Среди гостей значились именитые сановники, несколько иностранных посланников и «господин Роберт Фламанд, учёный муж, по особому приглашению его сиятельства».

Теперь у них был план дома и расписание охраны. Оставалось самое сложное – внедрить человека. Пашка вызвался без колебаний.

— Я из крестьян, – сказал он просто. – Вид у меня простой, руки рабочие. Конюх – мне под стать. А ты, Денис, с твоей выправкой, мимо всякого старосты не пройдёшь – сразу офицера в тебе заподозрят. А я вновь буду ушами и глазами!

На следующий день Пашка, переодетый в грубый зипун и посконные порты, с котомкой за плечами, отправился на Мойку, к конюшням князя Голицына. Это было целое владение за высоким забором: длинные каменные строения с черепичными крышами, двор, утоптанный тысячами копыт, запах навоза, овса и дегтя. У ворот, в будке, сидел старый солдат с алебардой. Пашка, сняв шапку и приняв вид наивного простака, спросил, не требуется ли конюх.