Книга Верой и Правдой, страница 152 – Александр Ольшанский

— Ладно, – пробурчал он. – За твою голову, калмык, охота открыта. Если смогу – передам, но только при одном условии.

— Слушаю тебя, Иван Трофимыч. Что за условие?

— Раз обратился ко мне, значит в доверии я у тебя. Так?

— Конечно! – Денис удивлённо переминался с ноги на ногу.

— Вот и отдай мне ещё то, что за пазухой прячешь. Это ж он, кубок тот. Доверяешь, так доверяй до конца, не юли! Если всё правдой окажется, возвернуть его надо людям князя. А тебе он теперь без надобности, но для пользы дела сгодится. И веры будет больше тебе… Ну?

— Согласен, – прошептал, краснея, Калмыков и протянул свёрток.

— Другой разговор. Сам не ищи меня больше. Не выходи на связь. Будет что – узнаешь. Не будет… считай, что ничего и не было.

Он быстро сунул свёрток за отворот кафтана, кивнул на прощание и быстрым, решительным шагом пошёл прочь, не оглядываясь. Денис смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом тропинки, ведущей к слободе. В груди было пусто и холодно. Он сделал всё, что мог. Возможно, совершил непростительную глупость. Теперь судьба его семьи, его самого и, быть может, всей России зависела от честности денщика и любопытства императора.

Возвращение в заимку было безрадостным. Дуняша встретила его у порога, и по его лицу всё поняла без слов. Они не говорили о деле. Они просто жили эти нескончаемые дни, наполненные тревожным ожиданием. Денис помогал Терентию по хозяйству – колол дрова, чинил изгородь, пытаясь физическим трудом заглушить грызущую неизвестность. Дуняша ухаживала за Алёшей, и её тихие напевы казались теперь не колыбельными, а заклинаниями, оберегающими их хрупкий покой.

Прошла неделя. Никаких вестей. Город, судя по редким обрывочным новостям от Терентия, жил своей жизнью. Никаких арестов, никаких сенсаций. Князь Голицын, как говорили, готовится к отъезду в Москву – дела, мол, государственные. Казалось, пакет канул в бездну канцелярий или был уничтожен Орловым из страха.

На девятый день Денис уже почти потерял надежду. Он сидел на завалинке, чистя старую упряжь, когда на лесную тропинку, ведущую к заимке, выехал всадник. Не Терентий. Человек в тёмно-зелёном кафтане с малиновыми отворотами – мундир лейб-гвардии Преображенского полка. Он ехал один, без сопровождения, но его осанка и решительный вид не оставляли сомнений – это был посланец.

Денис встал, сердце замерло у него в груди. Солдат подъехал к воротам, слез с коня и, не здороваясь, спросил:

— Здесь скрывается Денис Калмыков?

— Я, – ответил Денис, чувствуя, как у него перехватывает дыхание.

Солдат вытянулся в струнку, отдавая честь не ему, а тому, чьё имя он сейчас произнесёт.

— По высочайшему повелению государя императора Петра Алексеевича, вам надлежит немедленно явиться. Меня прислал капитан Артамонов. Следуйте за мной.

Ни слова о пакете. Ни слова о содержании. Но приказ был отдан именем Петра. Значит, Орлов смог. Значит, царь прочитал. И теперь вызывал его не как преступника, а как свидетеля. Или как обвиняемого. Или всё это просто ловушка Голицына? Денис понятия не имел. Он обернулся к избе, где в дверном проёме стояла бледная Дуняша с Алёшей на руках.

Он молча сел на круп лошади позади солдата. Когда они тронулись, он оглянулся. Дуняша стояла неподвижно, маленькая и несгибаемая фигурка на фоне тёмного леса и низкого неба. Он махнул ей рукой. Она кивнула в ответ.