Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 3 – Ева Шах

Я повелась. Как последняя дура.

Я родила Таисию. Через два года — Макара. И стала не музой, не царицей, не женой. Я стала тенью. Функцией. Приложением к его кошельку. Домашним дизайнером, который шьёт костюмы для его партнёров и платья для светских львиц, чьи имена я даже не запоминаю. «Снежана, сделай мне платье к ужину с китайцами». «Снежана, подшей мне брюки, портной испортил». «Снежана, ты же ничего не делаешь целый день, не могла бы…»

Я ничего не делаю. У меня двое детей, дом, готовка, уборка, школа, кружки, уроки, истерики, слёзы, сопли, любовницы мужа, которых он приводит в мой дом под видом «перспективных моделей». Я ничего не делаю.

Я подошла к огромному гардеробу. Две створки — его, две — мои. Открыла свою половину.

Серые, чёрные, бежевые вещи. Удобные. Практичные. Немаркие. «Зачем тебе эти тряпки, Снежана? Ты же дома сидишь. Надень что-нибудь попроще, не позорь меня перед гостями».

Я провела рукой по вешалкам. Ткани — дешёвые, синтетика, потому что «на себя тратить деньги — глупо, ты же не модель». Когда-то я носила только натуральный шёлк и кашемир. Сейчас — полиэстер из масс-маркета.

Я открыла его половину. И замерла.

Взрыв цвета. Дорогие ткани — итальянская шерсть, английский твид, японский деним. Костюмы от лучших портных Италии — с монограммами, с подгонкой по фигуре. Рубашки ручной работы — каждая стоит как мой месячный бюджет на продукты. Галстуки, запонки, часы. Он одевался лучше меня. Я, модельер от бога, ходила в тряпье. Потому что «ты же дома, Снежана, зачем тебе эти понты?».

Я закрыла гардероб. Подошла к туалетному столику. Села на пуфик — мягкий, бархатный, купленный на нашей свадьбе, когда я ещё верила в сказку. Посмотрела в зеркало.

На меня смотрела женщина. Не старая — мне только тридцать с небольшим. Но уставшая. Глаза — красные, с припухшими веками. Под глазами — синяки, которые не скрывает никакой консилер. Кожа — бледная, без румянца. Волосы — тусклые, секущиеся, давно не крашенные — отросшие русые корни и выгоревшие на солнце концы. Я когда-то была блондинкой. Настоящей, не из бутылочки. А сейчас — мышь. Серая, незаметная.

Я открыла ящик. Там, под ворохом старых чеков, пустых флаконов из-под духов и сломанных заколок, лежал конверт. Толстый. Тяжёлый. Я достала его, разорвала край.

Письмо от адвоката. «Уведомление о разводе».

Я сама его заказала. Месяц назад. Сидела на кухне, когда дети уснули, пила травяной чай (Андрей говорил, что это «бабское питьё», но мне было плевать) и набирала номер. Голос не дрожал. Я сказала: «Здравствуйте, мне нужен адвокат по бракоразводным делам. Да, я уверена. Нет, я не передумаю. Да, у нас двое детей. Да, муж — владелец модного дома. Да, он изменяет. Да, у меня есть доказательства. Нет, мне не нужны его деньги. Мне нужна свобода».

Тогда я была смелой. А потом спрятала письмо. Потому что боялась. Боялась остаться одной. Без денег — Андрей заблокировал карты, когда узнал, что я подала на развод. Без дома — квартира оформлена на него. Без работы — десять лет без стажа в индустрии. С двумя детьми — которых он обещал отсудить, потому что «ты не сможешь их обеспечить».

Боялась.

Но сегодня, глядя на фотографию в ин… ме, на её длинные ноги и его самодовольную улыбку, на платье, которое он создал для неё, а не для меня, я поняла: бояться поздно. Страх не убережёт меня от одиночества. Страх не накормит детей. Страх не вернёт мне меня.