Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 4 – Ева Шах

Я взяла телефон. Набрала номер Нины.

Нина — моя институтская подруга. Та самая, с которой мы пили дешёвое шампанское в общаге, когда я защитила диплом, а она провалила экзамен по истории костюма. Она теперь владеет самым модным антикафе в центре — место, где тусуются все креативные тусовщики Москвы. Носится по городу на маленьком красном электромобиле — яркая, громкая, невозможная. И единственная, кто не отвернулась от меня, когда я стала «женой олигарха». Она звонила каждый день. Спрашивала: «Ты как? Не сдохла ещё в своём золотом гробу?».

— Нин, — сказала я, и голос не дрогнул. Я сама удивилась своей твёрдости. — Мне нужна работа. Не кройщицей в ателье. Не дизайнером униформы для официантов. А настоящая работа. Такая, чтобы бывший муж обзавидовался. Чтобы у него случился нервный тик. И чтобы мне не стыдно было смотреть в глаза своим детям.

В трубке повисла пауза. Я слышала, как Нина закурила — она всегда курила, когда волновалась. Как чиркнула зажигалка, как она выдохнула дым.

— О, — сказала она наконец. В этом «о» было всё: удивление, радость, предвкушение и плохо скрываемое «я же говорила, что этот козёл тебя не достоин». — Это случилось. Ты наконец-то решилась. Окончательно и бесповоротно?

— Решилась, — я смотрела на своё отражение в зеркале и чувствовала, как внутри разгорается огонь. Не тот, который сжигает. А тот, который освещает путь. — Я устала быть декорацией. Знаешь, такой, которую двигают туда-сюда, вытирают пыль, но никогда не спрашивают, удобно ли ей стоять именно здесь.

Лена молчала несколько секунд. Потом выпалила:

— Есть один человек. Кирилл Гордеев. Слышала о таком?

Я замерла. Кирилл Гордеев. Легенда. Миф. Человек-фантом. Самый влиятельный фэшн-критик России. Тот, чьё слово может убить бренд или вознести его на вершину. Его боялись все — от начинающих дизайнеров до кутюрье с мировым именем, от владельцев бутиков до топ-моделей. Он работал на крупнейший глянцевый журнал, но его настоящая империя была невидимой — он решал, кто станет звездой, а кто канет в лету. О нём ходили слухи: что он никогда не улыбается, что он спит по три часа в сутки, что у него идеальный вкус и полное отсутствие жалости. Говорили, он смотрит на коллекцию минуту и выносит вердикт. И этот вердикт — как приговор.

— Слышала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Кто о нём не слышал?

— Он ищет нового креативного директора в свой проект, — продолжила Лена, и в её голосе появились хищные нотки. — Не просто консультанта. Не просто дизайнера. А человека, который сможет запустить новую линию одежды. С нуля. С бюджетом, от которого у тебя глаза на лоб полезут. Но, — она сделала паузу, — работать с ним — как с оголённым проводом. Он не прощает ошибок, не терпит слабаков. И у него нюх на таланты, как у ищейки. Он уже трёх кандидатов уволил после первого собеседования. Просто посмотрел на них и сказал: «Не то».

— И ты думаешь, я — то? — усмехнулась я. — Я, домохозяйка с десятилетним перерывом, в застиранной футболке?

— Я думаю, ты — волчица, — серьёзно ответила Лена. — Которая десять лет спала в клетке, но не забыла, как охотиться. И если кто и сможет утереть нос этому цинику, так это ты. — Она помолчала. — К тому же, он видел твои старые работы. «Метаморфозы». Он сказал, что это лучшее, что он видел от российских дизайнеров за последние двадцать лет.