Книга Неверморе, страница 29 – Елена Ядренцева

Этот в горе решительно расцвел, даже косичек на голове будто стало больше; восседал в главном зале, положив ногу на ногу, и ожидал, пока вернутся его существа (ботинки у него были большие, тяжелые, очень хорошие; я еще помнила, как стаскивала их в доме, но здесь он мне такого уже не разрешал). Валялся, запрокинув голову, на троне (поперек), на груде золота (но долго не выдерживал, там жестко, и золото местами позеленело, а этот-то хотел сиять); на перине (в его покои я зашла совсем случайно и тут же выбежала). Стражи еще не было, но двери тут и там уже появлялись, и не все я могла и с места сдвинуть.

Гора оживала вместе с ним, ждала обитателей. С каждым днем становилось все теплее. Он раздобыл в одной из кладовых мешок сушеных стрекоз и постоянно ими хрустел; боюсь, если я присмотрюсь к тем дням достаточно внимательно, вспомню, что ела то же, что и он.

Хозяин гор отлично знал, что все наладится. Пока я вглядывалась в озеро, трогала сталактиты, слушала первые флейты где-то там, в такой глубине, что он и сам туда спускался раз в тысячу лет, – все воскресало. Чернота, переданная мне мамой, впитывалась в стенки пещер, заново наполняла озеро, капала с потолка. Моя история (ее хватило бы только на глоток, но этого глотка он и не делал, он только язык смачивал), мои ночи в деревне и в лесу, то мамино отчаяние, когда она поняла, что носит меня.

К нему приползали змеи на своих хвостах – блестящих черных, потускневших золотых, и у некоторых чешуйки были с ноготь моего большого пальца, а у некоторых – с половину моей ладони. Над хвостами покачивались женские тела – полные руки, сочная грудь, или наоборот – тонкие руки, тонкие запястья; пышные волосы (у некоторых – будто жиром смазанные); в глаза им я старалась не смотреть. Одной такой, когда она к нему ластилась справа от трона, льнула то к ладони, то к подлокотнику, он даже мимолетно прикрыл глаза, когда заметил, что я здесь.

— Нет, нет, – отмахнулся и как-то весь поморщился, – в камень сейчас мы никого не превращаем.

Меня он тоже гладил по голове – ладонь была то в саже, то в блестящем масле. Я с радостью сидела бы у его трона, как приложение, как бонус, как… не знаю. Вот бывает, что ставят всякие сосуды, чтоб человек мог ополоснуть руки. Я бы хотела, чтобы он всегда мог дотянуться.

Агния говорит – здесь точно так же. Если никто тебя не обнимал, не замечал, потом пойдешь за первым встречным – или за первой встречной, если ты мужчина. Ничего в том такого нет, только не повезло, что мне повстречался именно темный властелин. Не знаю, я не знаю. По-моему, она путает терминологию, у темных властелинов все-таки замах побольше. Потом вдруг наступило время факелов и свечей, ужасно много света было, я терла глаза, и золото еще переливалось – оно перестало быть тусклым, даже зелень стекла будто сама собой; этот глотнул меня, расправил плечи, и гора засияла. Я лежала в своей комнатке (бывшая ниша, тоже обзавелась дверью, я не хотела ничего роскошнее, хотя он и предлагал) и пережидала дурноту. Кровать шатало. Иногда он приходил. Все вишневые пироги, все утренние дымки, все комнаты с большими окнами или, напротив, с маленькими, да еще со ставнями, в конце-то концов, все цветные шали – все, что он обещал мне, как-то отодвинулось. Я бы, наверное, и по эту пору там валялась, возможно уже в виде уголька, но тут хозяин гор решил ухватить за уши двух зайцев сразу. Или как это там? Настичь две цели? Не важно, потом уточню про идиомы.