Книга Неверморе, страница 37 – Елена Ядренцева

Так давно не ходила коридором, то есть официальным путем, что не сразу и поняла, что мне не так.

Вот теперь-то я вижу, почему М. говорит, что, пока не переработал свое, одному лучше не ходить. Но до сих пор я не терялась! Хотела к М. – шла к М. Хотела найти пропавшего – попадала к нему. Хотела походить по коридору, выдохнуть и вернуться – так и получалось. Мне говорили, да, люди блуждают, нельзя два раза подряд, плохо без напарника, но это ведь я, у меня с первого похода все было в порядке, я везучая!

Но сейчас я в развалинах горы, я узнаю и запах гари, и цвет камня (уголь). Я ни разу тут не была с тех пор, как хозяин отправил меня в город. Нет, он больше не мой хозяин, он вообще ничей не хозяин, но как еще его называть? Я дергаюсь обратно в коридор, но дверь закрылась, двери уже вовсе нет. Давай же – стены, объявления, вечная пыль. Ну же!

Нет, коридор не появляется, и напрямую в ту же комнату, где девочка все еще лежит под розовыми шторами, на белом покрывале, – напрямую я тоже не могу пройти. Я тут застряла. Вот так, наверное, себя чувствуют люди, которые вдруг посреди этого мира вспоминают дом. Хотел отвлечься, потянулся за картинкой, хотел только забыться – а обратно теперь никак.

Я оглядываюсь. Не думать о горе́, не думать о шнурках. Мне все еще нужно найти девочку, по крайней мере, вместе мы медленнее будем забывать себя. Я стою на вершине холма – зеленые кроссовки Агнии, черная кофта, черные штаны (свои), темный свитер (одолжен Камышинкой). Наверху ветер гонит тучи, свежий, холодный ветер – никогда такого не было. Вокруг никого. Я закрываю глаза – и вижу змей, ходы и своды, факелы и трон; открываю – и упираюсь взглядом в серо-лиловое небо. Ветер треплет волосы.

Я бегу вниз. Сколько же тут каменной крошки. Раньше это был спуск… к главному залу, да? Гора рассыпалась до основания, тряслась и тряслась, и я бегу по остаткам лестницы и прыгаю через ступени – вокруг остатки перекрытий и руины внутренних стен. Гору как будто… растащили по кусочкам? Неужто из нее кто-то построил дом? Хотя если тут постоянно такой ветер, он сдует что угодно, и чужое горе – тоже. Вот тут всегда клубился дым – сейчас он замер, только каменный круг целехонек. Вот тут плясали в полнолуние и в четверти луны. Здесь был большой очаг – камни поныне черные.

А здесь (я заворачиваю за угол, обхожу стену и не сразу узнаю: эти камни под тучами непривычно светлые, как будто даже края сгладились и округлились) – вот здесь я жила. Вот же моя ниша. Уцелела даже плита, на которой я спала, она совсем и не высокая, мне по пояс, как раз у самой стены, в самой стене. Природные валуны и плиты в горе чередовались с отшлифованными, и моя была отшлифованной, и, конечно, я не спала на голом камне, был же тот матрас со змеиной чешуей, и одеяло из колючей волчьей шерсти потом тоже было.

Я провожу рукой по камню. Кровь этот из меня не брал, слишком уж просто, он вообще быстро переедал старинных забав, я уже говорила. Вспоминаю – вот на шее и на запястьях полосы от шнурков, распухшие; чернота запеклась под носом – этот, видимо, отпил; и вот я корчусь на этой плите, даже матрас спихнула, потому что так прохладнее. Иногда кто-то из змей молча, с досадой, приносил и небрежно ставил рядышком кувшин воды.