Онлайн книга «Неверморе»
|
— Яркевич, – шипит Три Точки, – самонадеянность как у нашего общего знакомого! Нашел чем оскорблять. Все в серой дымке, и шоссе, и мои мысли; где-то у Оли дома ее мама наконец сфокусировалась ровно настолько, чтобы поговорить со старшей дочерью без младшего ребенка. Глава десятая М. даже в гости не зашел, даже – как это – не проконтролировал, чтобы я тут не упала в коридоре и чтоб несуществующие кошки не обглодали мне лицо, или как там положено. Чем сильнее устаю, тем хуже шучу. Я ночевала у Трех Точек среди конспектов и книг, даже не помню, что мне снилось, ничего не снилось, и он будил меня каждый час и поил чем-то восстанавливающим, я так и не поняла, из каких земель. Оно даже не горькое, просто такое крепкое, будто рассчитано на взрослого мужчину ста десяти лет от роду, а не на всякие случайные ошметки типа меня. Фу ты. Все раздражает. Бла-бла-бла-бла, да-да, нельзя себя так называть; а когда кто-то ни словечка не произносит – это нормально, да, должно порадовать? Вот это – вежливо? Я хлопаю дверью так, что зеркало на стене все перекашивается. На тумбочке записка: «Я ушла в твоих ботинках, и они ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ, так и знай. Ношу их без любви!!» Но даже Агнии, а записка от нее, даже ей я сейчас не улыбаюсь. Потом. Да-да-да, истощение, да-да, мы все подписывались, что ознакомлены с инструктажем, но менее погано не становится. В универе-то замнут, Алмазов пошипит и успокоится, в конце концов, он нарушает правила тоже; но почему М. отморозился? Ему-то что? Обиделся, что я рискую собой? Но я же не его собственность. Почему они вообще… Преувеличивают твою хрупкость, да? Считают неженкой. Этот-то здесь еще откуда? Эта нежить, это эхо! Я даже кроссовки с первого раза скинуть не могу, история про стаскивать с кого-то сапоги иногда вовсе не шутка, и вот я дергаю за задник раз, другой, пытаюсь развязать шнурки (пальцы не слушаются), тихо рычу, да что же ты не поддаешься, и наконец швыряю оба куда-то к стене. Плюх. Плюх. Нет уж, я вспомню, я сейчас вам так все вспомню, что еще пожалеете! Кто пожалеет и о чем – не уточняю. Если б они тебе доверяли – разве б осуждали так? Да отвали ты! О, как тебя легко задеть. Возможно, они правы? Там же ничего нет. Там ничего теперь нет, самой горы нет больше, и меж камнями проросла трава. Так почему я слышу этот голос? Ты думала, от меня так легко уйти? Но вообще-то… Тебе за двадцать. Ты живешь в съемном жилье. С такой учебой никакой тебе карьеры. А еще если ты посмотришь в зеркало, то обнаружишь, что… Я не уверена, что этот вообще знал или знает, что такое съемное жилье, и кто бы говорил, сам-то живет в горе, и из нас двоих это не я эксплуатировала несчастную девчонку, чтобы как следует использовать последний шанс, и почему вообще… дура дура уродина Сам ты урод. На потолке и стенах теперь черные разводы, да и зеркало все в саже, будто кто-то вздумал взорвать петарду прямо в прихожей. В данном случае петарда – это я. А ведь была такой уравновешенной! Три Точки, когда первая злость прошла, поведал вдруг, что и ходил на днях куда-то в те места только затем, чтоб принести мне сувенир – камень, кусок угля… Чтоб показать, что все уже закончилось, и лишний раз доказать это самому себе. В другой истории он выяснил бы, что гора жива и что откуда-то из недр все еще идет дым, но в нашей он пошлялся по окрестностям и понял, что голодный как неизвестно кто, и никакого камешка так и не прихватил. |