Книга Неверморе, страница 74 – Елена Ядренцева

— Пойдем, пойдем, мы вот какое место знаем!

— И нам нужно вернуть птенцов.

— Тем более! Ну так что же, ты с нами?

— Мы же даже не знаем, как его зовут.

— Какая разница?!

Детям открыты все дороги; никто не идет в лес, чтобы заблудиться, а если даже и теряется, то понарошку. Я до сих пор помню: вот они вдруг появились в спальне моих родителей, как будто так и надо; кровать огромная, сами родители в отъезде, за окнами синий сумрак. Только что никого не было. Я подумал: это же в сказках так бывает, что кто-то появляется из ниоткуда; у меня наконец будут друзья. И с ними я не буду странным, они же сами непонятно как одеты.

Камышинка была в синем джинсовом сарафане (хотя тогда ее еще не звали Камышинкой, а я не ведал, что такое джинсы); Крачка – в огромном свитере и тоже в джинсах; руки в карманах, штанины подвернуты, рукава закатаны. На коленях у Камышинки черные комочки – лесные птенцы. Дружелюбные сгустки тьмы. Я не спросил: «Откуда вы взялись?», а эти двое не спросили: «Кто ты вообще?» Мы говорили только про птенцов:

— Ну вот, они пищат!

Я в детстве знал массу ненужных и странных вещей, и чуть ли не впервые в жизни это пригодилось.

— Их надо покормить сухими снами.

— А у тебя есть?

— Вера, нам пора домой.

Да, первое имя Камышинки – Вера, а Крачки – Олег; правда, Крачка в тот первый раз вообще мне не представился, так что про Олега я подслушал. Он не любит это имя. Они являлись всегда неожиданно, как и положено воображаемым друзьям; долгое время я был уверен, что их выдумал.

— Ну как домой, Олег, какой «домой»! А этих маленьких куда же? У них мама умерла.

Я снова почему-то твердо знал, как быть, и в те годы еще не умел молчать:

— Нужно найти другое гнездо и подложить их.

— Да? А ты откуда знаешь?

До нашей случайной встречи блистать при Камышинке знаниями мог только Крачка, и, конечно, сдавать позиций он не собирался; подружились мы не сразу. Но как бы то ни было, в тот день мы все-таки ушли в лес: Камышинка держала меня за руку, Крачка вздыхал, родительская спальня вдруг сменилась густой тенью. Я заморгал от темноты, вдохнул вечно влажный воздух и осознал две вещи:

— этим двоим нельзя ходить одним;

— я уже захотел сюда вернуться.

Тропа в том лесу может привести тебя в твое вчера, а сны блуждают долго – как-то раз я видел сон мертвого. Мы крались по самой опушке, искали гнездо; в чащу мы не заглядывали – до поры до времени.

Нельзя покинуть Турнартан, не изменившись, но тогда-то мы этого еще не понимали.

* * *

Начать с того, что, как только мы вышли за ворота, Камышинка взяла и превратилась в рысь. И не предупредила! Сказала: «Подержи браслеты», сняла их штук шесть, вручила мне – все кожаные, старые – и обратилась рысью, серой с бурым и рыжим и с кисточками на ушах. Нам как-то говорили… Нам объясняли, что есть и такие проявления – люди становятся животными и обратно; что причины и следствия с каждым годом и месяцем оказываются дальше друг от друга и в целом в наше время можно ждать чего угодно; мы точно знали, что кто-то из преподов умеет перекидываться, даже делали ставки, но живое превращение я видела в первый раз.

Это ужасно быстро. Никакого промежутка, никакого, например, хруста костей и никаких вытягивающихся в когти пальцев. Просто – стояла женщина, пихнула мне браслеты, и вот на ее месте стоит рысь. И что теперь? А вдруг я потеряю хоть один браслет? Вдруг это как со сказочными шкурами, которые ни за что нельзя сжигать?