Книга Миссия в Венецию, страница 34 – Джеймс Хэдли Чейз

— Алло? Это Джон Трегарт.

Дон не говорил с Трегартом уже почти тринадцать лет, да и тогда оба пытались перекричать рев четырех самолетных двигателей перед взлетом с аэродрома на Ближнем Востоке. Он и не надеялся вспомнить, как звучит его голос. Этот же – далекий, еле слышный – мог принадлежать кому угодно: в том числе, разумеется, и Трегарту.

— Это Дон Миклем. Помните меня, Джон?

— Да, помню, – сказал после паузы голос.

Дон крепко прижал трубку к уху, чтобы не пропустить ни единого слова, ни малейшей интонации.

— Как поживаете, Джон? Давненько мы с вами не виделись.

— Да, давненько. Но время для меня не так уж важно. Где вы сейчас?

Что-то в этом голосе заставило Дона насторожиться: он был неестественный, бесплотный, безжизненный.

— Я в Венеции, – ответил Дон. – Жена написала вам письмо, оно у меня. Хильда за вас волнуется.

— Волнуется? Почему?

Плоский механический голос начинал действовать Дону на нервы.

— Дорогой мой человек, – резко сказал он, – она уже шесть недель не получала от вас весточки. Само собой, она волнуется. Что у вас стряслось?

Повисла долгая пауза. Дон вслушивался в легкий гул на линии и думал, не мерещится ли ему тяжелое дыхание на том конце провода.

— Алло? Вы там, Джон?

— Да, – ровно ответил безжизненный голос. – Так что вы говорили?

— Жена уже шесть недель не получала от вас весточки. Что стряслось? – повторил Дон чуть громче.

— Шесть недель? – пронзительно переспросил голос. – Неужели так давно? Но я же писал ей. Помню, что писал.

— Да, один раз. И это было полтора месяца назад, – сказал Дон. – Так что случилось, Джон?

— Шесть недель… – Голос умолк, и на линии стало тихо. Потом, когда Дон уже собрался что-то сказать, он услышал звук, от которого мороз прошел по коже. Человек сдавленно всхлипнул.

— Джон! – крикнул Дон. – Что такое? Вы нездоровы?

После очередной паузы голос ровно произнес:

— Не знаю. По-моему, я схожу с ума. Не понимаю, как я здесь оказался. И не соображаю, что делаю. Бога ради, Миклем, приезжайте. Помогите мне.

— Вы, главное, не волнуйтесь, – потрясенно сказал Дон. – Скоро буду. Оставайтесь в гостинице. Я сяду на самолет в Лидо и сразу полечу в Париж. Увидимся через четыре-пять часов, не позже. Главное, никуда не уходите. И держите себя в руках.

— Побыстрее! – простонал голос. – Прошу, быстрее…

Человек слегка переиграл: ровно настолько, чтобы Дон навострил уши.

— Уже еду. – Взгляд его стал настороженным, губы плотно сжались. – Повторяю, не волнуйтесь. До скорого.

И он щелкнул ногтем по микрофону: пусть человек думает, что связь оборвалась. Не отнимая трубки от уха, Дон напряженно вслушивался в тишину, стараясь не упустить ни единого звука.

Трюк сработал.

Дон услышал негромкий смешок, а потом мужской голос – далекий, словно человек стоял в нескольких футах от телефона:

— Заглотил наживку до самого поплавка.

— Заткнись, ты, дурень чертов! – отрезал другой мужчина, и на линии стало тихо.

На какое-то время Дон задумался, упершись взглядом в стену. Разгневать его было непросто, но сейчас он был близок к точке кипения. Еще бы, ведь его чуть было не одурачили. Такой удар по самолюбию! Если бы человек на том конце провода не переиграл с эмоциями, Дон помчался бы в Париж. Теперь же он понимал: тому, кто стоит за исчезновением Трегарта, нужно, чтобы он убрался из Венеции.