Книга А что же будет со мной?, страница 26 – Джеймс Хэдли Чейз

Когда я вошел в патио, Джексон рывком поднял свою тушу с места.

— Входите же, мистер Крейн, – сказал он, и его улыбка была словно капля лимонного сока на живую устрицу. Я заметил, что «мистер» вернулся. Он обернулся к ней:

— Вы уже встречались раньше, миссис Эссекс. Значит, мне не нужно вас представлять.

Она посмотрела на меня и протянула руку. Я шагнул вперед, пожал руку, показавшуюся мне горячей и сухой, выпустил ее.

— Вам уже лучше? – спросил я.

— Спасибо, мне не так уж плохо. – Фиалковые глаза скользили по мне. Я сказал себе, что нет на свете другой женщины, столь же великолепной, столь чувственной и столь блистательной, как эта. – Вот упала так упала. – Она улыбнулась и указала на стул рядом с ее ложем. – Присядьте, мистер Крейн.

Когда я сел, словно из ниоткуда материализовался японец в белой форме.

— Что будете пить, мистер Крейн? – спросил Джексон.

— Колу с биттером.

Это озадачило и его, и японца. Оба они уставились на меня. Я отрепетировал эту реплику, пока ехал в «бентли».

Миссис Эссекс засмеялась:

— Никогда не слышала о таком коктейле.

— В это время суток я предпочитаю его. На крепкое перехожу после заката.

Повисла пауза, и японец вышел.

Джексон двинулся было к своему месту, но остановился, когда миссис Эссекс щелкнула ему пальцами.

— Ладно, Джексон, – сказал она. – Не сомневаюсь, у вас полно работы.

— Да, миссис Эссекс.

Не глядя на меня, он поспешно и беззвучно испарился со сцены.

— Не люблю толстяков, – сказала она, – а вы?

— «У Кассия сухой и тощий вид»^[3], – сказал я. – Я бы скорее предпочел толстого, чем совсем тощего.

Она кивнула:

— Значит, вы читали Шекспира.

— Я три года проторчал на летном поле в десяти милях от Сайгона. Парень, служивший до меня, получил в лицо горсть шрапнели, и после него остались пьесы Шекспира и альбом порнографических открыток. Почти все свободное время я рассматривал открытки и читал пьесы.

— И что вам нравилось больше?

— Спустя какое-то время открытки потеряли свою привлекательность, а вот старый Бард – нет.

Вернулся японец с запотевшим стаканом колы и поставил на столик рядом со мной так, словно опускал бомбу. Он попятился назад и остался ждать.

— Так вкусно? – спросила она.

— Прекрасно. – Я не стал пробовать. – Это был розыгрыш.

Она щелкнула японцу пальцами, и тот исчез.

Эти ее щелчки произвели на меня впечатление. Я подумал, не придет ли время, когда она вот так щелкнет пальцами и мне.

— Розыгрыш?

— Просто пытался не ударить в грязь лицом, – пояснил я. – Я не привык к подобной роскоши… По крайней мере, Джексон точно обалдел.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом засмеялась:

— Отлично получилось. Вам действительно удалось.

Я вынул смятую пачку сигарет:

— Не хотите закурить мои или вы курите с золотым фильтром?

— Я не курю. – Последовала пауза, а потом она сказала: – Вы словно дуновение свежего ветра, мистер Крейн.

Я закурил сигарету.

— Я рад. Раз уж мы обмениваемся комплиментами, разрешите заметить, что мне вы показались самой пленительной женщиной, какую я когда-либо встречал.

Мы посмотрели друг на друга, и она приподняла одну бровь:

— Благодарю. – Снова повисла пауза. – И спасибо, что нашли Борджа. Ни один из этих глупцов с аэродрома даже не подумал его искать. Не верю, что вы не имели дела с лошадьми. Вы так сдержали Борджа – это мог сделать только наездник.