Книга Двойная подтасовка, страница 90 – Джеймс Хэдли Чейз

Через пару миль, оставив позади персиковые рощи, мы добрались до полоски земли, которую не обрабатывали уже много лет. В неухоженном саду стоял одноэтажный деревянный дом. Казалось, он готов рухнуть от первого порыва ветра.

— Похоже, приехали. – Я остановился перед большими воротами.

Мы выбрались из автомобиля. В одном из незанавешенных окон горел свет. Когда мы шли по заросшей сорняком тропинке, я заметил, как у окна мелькнула фигура – появилась и тут же скрылась из виду.

— Так, она дома, – шепотом сказал я, шагнув к входной двери. Там не было ни звонка, ни колотушки. Я постучал в растрескавшуюся панель костяшками пальцев.

Какое-то время мы ждали, рассматривая огород и неухоженные, бесплодные заросли апельсиновых деревьев. Затем дверь распахнулась; перед нами стояла высокая женщина лет семидесяти пяти. Ее длинное лицо было изрыто морщинами; в глубоко посаженных глазах застыло отсутствующее выражение. На голове у женщины красовалась соломенная шляпа, из-под которой торчали пучки седых волос, обрамляющие лицо. Темно-зеленое бархатное платье было латано-перелатано.

— Вы что-то хотели? – Она с детским любопытством смотрела на изящный льняной наряд Хелен.

— Моя фамилия Хармас, а это моя жена, – сказал я. – Насколько нам известно, несколько лет назад у вас был многоквартирный дом. Помните? В Сан-Бернардино.

Она нахмурилась:

— Разве? Я уж и не помню. А вам какое дело?

— Я навожу справки о Сьюзан Геллерт. Думаю, одно время она снимала у вас квартиру.

В пустом взгляде мелькнул интерес.

— Она попала в беду?

Казалось, если я отвечу утвердительно, женщина только порадуется. И я решил не церемониться.

— Думаю, ее убили.

— Убили? – Женщина удивленно уставилась на меня. – Муж знал, что она плохо кончит. Но вы заходите. Ему будет в радость послушать ваш рассказ. Он не раз говорил мне, что ее убьют. Мистер Пейсли в таком хорошо разбирается. Я всегда прислушиваюсь к его мнению. Пока что он не ошибался.

Повернувшись, женщина пошла по темному коридору и скрылась в дальней комнате.

— Ну, начинается, – тихонько шепнул я.

Освещенная масляной лампой комната оказалась то ли кухней, то ли гостиной. К потухшему камину было придвинуто кресло; перед ним стояли истертые шлепанцы. Когда мы вошли, миссис Пейсли говорила креслу:

— Просыпайся, Хорас. К тебе пришел один джентльмен. Говорит, что ту девку, Геллерт, убили. Все, как ты пророчил. – Она повернулась ко мне. – Простите, что муж не встает. Недавно он сильно разболелся. Чуть не умер. – Придвинувшись ко мне, она прошептала: – У него слабое сердце. Только он об этом не знает. Так что я стараюсь его не волновать.

— Простите, – сказал я, покрываясь испариной. – Не уверен, что стоит его беспокоить.

— Присаживайтесь. Он послушает. С удовольствием выслушает каждое ваше слово. Только не докучайте ему вопросами. Если что – спрашивайте меня.

— Спасибо. – Я уселся в кресло с прямой спинкой. – Считается, что мисс Геллерт погибла в результате несчастного случая. Говорят, она мыла окно, лестница сломалась, и девушка порезала артерии на обоих запястьях. Я – страховой следователь. Сьюзан была застрахована у нас, и мы полагаем, что ее убили. Поэтому мы собираем информацию – любую, что получится найти.

— Ты слышал, Хорас? – Повернувшись к пустому креслу, старуха скрипуче хохотнула. От этого звука волосы у меня встали дыбом. – Мыла окно! Эта потаскушка мыла окно! Вот в это я никогда не поверю. Чтобы она затеяла что-то мыть? Да никогда в жизни. Обе они – лентяйки. Жили по уши в грязи. Мистер Пейсли не раз говорил им, что в жилище нужно поддерживать чистоту.