Книга Не закрывай глаза, страница 1 – Гексаниэль

Леди Алексина Карвейн всегда знала, что рано выйдет замуж. Даже почти наверняка знала, как это будет: сперва выезд в свет, на который родители соберут последние деньги, а замужняя подруга одолжит старое платье, которое надевала всего пару раз. Затем бал или званый вечер, но скорее сначала бал, затем еще один... Вряд ли Алексину заметят с первого раза, но на второй или третий выезд уж точно. Возможно, ей даже повезет, и на нее обратит внимание молодой рыцарь — в гвардии служат красивые парни, особенно это заметно, когда они без своих уродливых шлемов. Но важнее то, что с рыцарем Алексина сможет громко смеяться и грубовато шутить, и он не будет делать замечаний — скорее, посмеется вместе с ней... после помолвки, само собой, но положенное время они как-нибудь потерпят.

Родителям она о своих мечтах не говорила — зачем? Отец наверняка предпочел бы видеть дочь женой служащего канцелярии — жалованье не хуже, зато служба безопаснее, — или торговца побогаче, а матушка и вовсе ни о ком, кроме дворян, слышать не хотела. Но это были детали; в целом же ее судьба была предопределена, и Алексина в детстве и отрочестве мало думала о будущем. Право, у нее хватало тем для размышления.

Она много и прилежно училась — не только грамоте, этикету, домоводству и рукоделию, но и магии. Дар открылся у нее в шесть лет, и с тех пор каждые выходные Алексина посещала часовню святой Оливии, где таких же, как она, детей с волшебным даром обучали приручать и использовать свою силу. Там же проверяли задания и давали новые на неделю, учили варить зелья и правильно принимать их. А тем, кому хорошо удавалась теория, разрешали колдовать и дома — Алексина получила такое разрешение первой из своего класса и очень этим гордилась.

Ей вообще нравилось учиться. Пусть те ребята не стали ей друзьями — девочки давно знали друг друга и к тому же были старше, а мальчишки были... просто мальчишками — зато там, в классе с огромной статуей женщины, распахнувшей руки-крылья во всю стену, маленькая леди Карвейн становилась просто Алексиной. И учителя волновало, выполнила ли она задание и все ли усвоила из книг, а не то, как она держит чашку и как низко приседает в реверансе.

Кроме того, сама святая Оливия говорила: никчемен маг, не знающий своего и чужого тела; волшебный дар — не оружие, а орган, как рука или сердце, и развивать его нужно с той же заботой и усердием. Леди Алексине не пристало бегать сломя голову — но волшебница Алексина не имела права не бегать, ведь как иначе изучить действие ускоряющих и укрепляющих заклинаний? А если она останавливалась слишком резко, врезаясь в дерево, синяки были не поводом для слез, а только лишней возможностью потренироваться — уже в лечении.

Еще святая говорила: в изучении магии человек важнее времени. Неважно, сколько недель или лет маг учится творить заклинание — важно, чтобы он его все-таки сотворил. И Алексина слышала истории об учениках, которые, придя детьми в часовню, успевали жениться до перехода в средний класс — но учителя предупреждали, что так затягивать все-таки не стоит, а вознесенная святая, конечно, была права, подчеркивая, как важно усвоить основные принципы до перехода на следующую ступень обучения, но неизвестно, как она сама относилась к таким тугодумам. Возможно, злилась не меньше нынешних магов, просто об этом нигде не сказано... На класс Алексины злиться было не за что: все семеро справились с переходом за три года.