Книга По ту сторону тени, страница 270 – Каролина Роннефельдт

Гоблинский мох и дрожащие поганки, неужели там кто-то стоит и молча на него смотрит?

Сначала он различал лишь смутные очертания силуэта, словно кто-то нарисовал его мелом в чернильной тьме. «Будто набросок углем на берестяном свитке Бульриха, только наоборот», – растерянно подумал племянник картографа.

— Горм, это ты? – тихо спросил он, не веря, что услышит утвердительный ответ. Ему в голову вдруг пришла совсем другая мысль: неужели он наконец увидел невидимое, а значит, и мертвых? Пришла ли та, кого он так отчаянно звал?

Очерченные яркими линиями контуры постепенно заполнял туман. Это был точно не Горм, но Карлман, охваченный ужасом, не мог пошевелиться. Призрак становился все более отчетливым. Молодой квендель мужественно приготовился к страшному зрелищу. Молочно-белая фигура дрожала, словно вдыхая воздух или выбираясь из невидимой стихии. Последний вздох – и вот она уже стоит перед ним, все еще полупрозрачная и невесомая, но уже отчетливо напоминающая покойницу из страны холмов. Ее осунувшееся лицо было до боли знакомым и в то же время странным и искаженным, как посмертная маска.

«Зрелище бесконечно печальное, но не жуткое. Я смогу на нее смотреть», – подумал Карлман.

— Мой дорогой сын, – вздохнуло привидение, словно из недр земли.

Завороженный и ошеломленный, Карлман произнес слово, которое давно вертелось у него на языке:

— Мама.

— Следуй за мной, дитя, я не просто ветер, – прошептало призрачное существо, которое когда-то было отважной Беддой. – Шаг за шагом, идем со мной. Я проведу тебя через гиблые места, и никто тебя не увидит. В путь…

Бледная фигура уплывала все дальше, двигаясь медленнее, чем блуждающий огонек. Из темноты, будто второй призрак, появился Горм, а перед ним безмятежно шла Арва, словно не раз и не два видела покойников и общалась с ними.

«Гландифер советовал довериться животным и мертвецам, – подумал Карлман. – Похоже, пришло время прислушаться к мудрым словам хульдов. Гризельда бы согласилась с этим».

Горм стремительно приблизился к Карлману и снова встал рядом с другом. На первый взгляд молодой Хелмлинг совсем не изменился, лишь притих, как и младший Шаттенбарт. Путники не осмеливались разговаривать и не стали обсуждать, что с ними случилось и что делать дальше, ибо все было решено. В молчании они, будто лунатики, шли через крепость Погибели, следуя за мертвой матерью Карлмана.

Позже они клялись черными гнилушками, что не в силах описать, как и куда шли и встречали ли кого по пути. Иногда во тьме появлялись и другие блуждающие огоньки, присоединялись к ним ненадолго и снова исчезали. Изредка квендели заглядывали в другие коридоры и открытые двери, за которыми виднелись темные и жуткие фигуры. В потоке мертвых душ, призраков и теней они проскользнули незамеченными мимо живых мертвецов.

Вскоре сонм призраков рассеялся – остались лишь мертвая мать Карлмана, дымчато-серая кошка и двое квенделей. Они остановились в темном коридоре, в стенах которого виднелось несколько дверей, а перед одной из них на пороге лежало какое-то создание, свернувшееся калачиком, будто собака. Это был Элиас, бледный мальчишка из Черных камышей. Если он и спал, то с открытыми глазами, устремив взгляд в пространство, и с открытым по-рыбьи ртом, где поблескивали острые зубы.