Книга Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы, страница 21 – Майя Марук

— Прошу прощения, дорогой, — закусила нижнюю губу, — но как мои лавки и доход от них, относятся к поместью? Ведь лавки, это часть моего приданого.

На минуту в павильоне повисла тишина. Я продолжала стоять неподвижно, словно обвиняемая перед судьями. Когда меня вызывали, и свекровь, и муж, и наложница, были уверены, что я брошусь перед ними на колени и начну оправдываться за свои поступки. Но сценарий стал иным, и им понадобилось время, чтобы изменить стратегию поведения.

— Мин-Сю, — Фэн взял себя в руки первым, — несмотря на то, что лавки являются частью твоего наследства, ты была обязана предупредить меня о передаче управления. Таковы правила этого дома!

— Но, муж мой, я тебя предупреждала.

Фэн несколько раз моргнул. Сюэ ахнула. Свекровь, как более опытная интриганка, наблюдала молча.

— Ты смеешь врать мне в глаза? Если бы я знал, что ты собираешься так поступить, разве я бы это позволил?!

— Но, супруг мой, ты все эти долгие недели не желал меня видеть. Поэтому о каждом своем шаге я уведомляла тебя письмом.

Муж снова растерялся. Свекровь побледнела. Я смотрела на них прямо, борясь с желанием посмотреть на Сюэ.

— Ты не рассказывала мне ничего.

— Но как же? Дорогой! Ты не читал мои письма?

Он не читал мои письма. Даже не раскрывал их. Но все хранил на полке, то ли из самолюбия, то ли просто забыл уничтожить. Поэтому подбросить несколько писем, датированных ранними датами, не составило труда.

— Лю! Принеси письма госпожи!

Слуга, которого до этого я не заметила, выбежал из павильона. Свекровь продолжала молчать. Сюэ очень хотела вмешаться, но боялась это делать.

— Мин-Сю, если ты врешь, я прикажу тебя наказать по закону дома!

— Дорогой, я готова принять любое наказание.

От той покорности в голосе, которая звучала, мне самой стало противно. А ведь когда-то эта покорность и преданность были не маской, а моей сущностью.

Слуга вернулся минут через десять, держа в руках шкатулку с письмами. Официальное оповещение о передаче управления лежало в третьим снизу. Так, чтобы соблюсти хронологию. Фэн побледнел. А я увидела, что ни одно из тех посланий, в котором я умоляла супруга о встрече, или где клялась ему в любви и верности, не было открыто.

Это не стало для меня сюрпризом. Незадолго до смерти Цин с упоением рассказывала мне, как она передавала мои письма господину, а он даже в руки их брать брезговал. Но видеть такое пренебрежение своими глазами все равно было неприятно.

— Дорогой, ты даже не открывал мои письма?

Голос дрогнул не театрально, а по-настоящему. В сердце уже не было настоящей боли. Но тело помнило о любовных страданиях.

Фэн-Жун побледнел и ничего не ответил. Теперь гнев свекрови перешел на него. Если бы он не поленился вскрыть письма, то потерь можно было бы избежать. Сюэ бросилась на помощь мужу.

— Эти письма могут быть подделкой! — заявила наложница и вскочила со своего места. — Старая госпожа, — она сложила руки перед собой и поклонилась, надеясь таким образом сгладить нарушение в этикете, — эти письма могли быть написаны вчера и подброшены. Как маркиза докажет, что она их прислала до того, как передать управление лавками?!

Фэн ухватился за слова наложницы как за спасительную соломинку. Свекровь позволила ему это сделать. Ей нужен был повод для наказания. Старуха тряслась от злости и только ждала законного повода на мне сорваться.