Книга Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы, страница 22 – Майя Марук

— Мин-Сю, Сюэ-Жэнь права. Как ты докажешь, что письма были написаны до того, как ты передала лавки в управление торговому двору?

— Дорогой, но ведь на письмах стоит печать. А значит, они были написаны тогда, когда моя печать была цела.

— Печать?

— Да, дорогой. Разве ты не помнишь? Ты разозлился на меня за несколько дней до прихода Сюэ-Жэнь в дом. И разбил мою печать из родного дома.

На самом деле мне удалось сохранить поверхность личной печати. Но об этом даже Мэй не знала.

— Ты должна была получить согласие! — руки Фэна задрожали от злости. — Нам предстоит тяжелая зима, а ты лишила поместье дохода! Ты главная жена в этом доме! Ты обязана заботиться о его благополучии!

— Но дорогой! Я забочусь о благополучии поместья! Разве не поэтому старая госпожа лишила мой павильон содержания?!

Стоило мне это произнести вслух, как лица мужа и свекрови изменились. Они буквально стекли вниз и стали серыми. А за спиной раздался ледяной голос князя:

— Это правда?!

В следующую секунду все, кто находился в помещении, включая меня и Мэй, опустились на колени.

Князь Хань

Повод для посещения поместья маркиза Хань вынашивал последние две недели. Точнее, сначала он хотел приехать под предлогом проверки лавок госпожи, потом чтобы передать новости о том, что ее поручения по зерну исполнены, еще чуть позже хотел выкупить заколки девушки и вернуть их владелице. От последнего отговорил Лин, предположив, что маркиза заложила узнаваемые украшения не от нужды, а потому что готовит почву для развода. От остальных поводов Хань отказался, боясь, что его внимание скомпрометирует замужнюю женщину. И даже пытался отогнать от себя навязчивые мысли о маркизе. И вот сегодня, судьба буквально заставила явиться его в дом Фэн-Жуна. И то, что он увидел и услышал, поразило князя до глубины души.

Хозяева дома и слуги склонились перед ним. Законная жена и боковая наложница стояли рядом. Первая в простом шелке, в плаще, который носили солдаты дома Вэй, вещь теплая, практичная, но совершенно неуместная на плечах женщины. А шпильки в волосах были настолько простыми, что даже дворцовые служанки не взглянули бы на них. Но, несмотря на это, супруга маркиза его завораживала. Он смотрел на нее, сверху и боролся с внутренним желанием схватить, прижать к себе, навсегда вырвать из лап недостойного мужа. Мужа, который наложницу ставил выше жены.

— Встаньте! — резко приказал мужчина.

Когда все поднялись, князь Хань, не стесняясь, занял хозяйское кресло. Так, все обитатели поместья, были перед ним как на ладони.

— Маркиза сказала правду? Ее павильон лишили содержания?

Хань видел, как бегают глаза Фэна. Он искал поддержки у матери, но старая госпожа, как положено знатной даме прошлых поколений, смотрела строго в пол. На помощь супругу пришла Мин-Сю.

— Рабыня отвечает на вопрос великого князя, — в голосе Мин-Сю исчезла медовая покорность, которой он был пропитан всего несколько минут назад.

Хань заметил, как лицо маркиза посерело. Он боялся, что жена сболтнет лишнего, и жестом попытался ее остановить. Но Мин-Сю этого или не заметила, или специально проигнорировала приказ мужа.

— Лето и осень выдались тяжелыми. Резиденция маркиза боиться, что зима будет долгой. Поэтому старшая госпожа была вынуждена сократить мое содержание, чтобы не дать слугам голодать и мерзнуть.