Онлайн книга «Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни»
|
— Причина такого продолжительного обморока осталась неизвестной? — Нет. Очевидно, что-то такое у нее произошло в саду, потому что обморок перешел в горячку и она все бредила мужем, которого грабят, убивают. В таком же смысле дали показание и другие саратовские старожилы. Все рисовали покойного Смулева суровым, скупым, вообще невыносимым человеком, а его жену – идеалом кротости и добра. Достойно удивления, что никто не знал и не верил в возможность существования тайной любовной связи у жены Смулева. Значит, если это и было, то обставлялось полной тайной. Показание врачей, прислуги и домашних вполне подтвердили ссылки дяди Елены Никитишны на число и день октября 18… года. Со своей стороны, все члены суда, прокуратуры и следственной власти, видя душевные терзания обвиняемой и результаты, полученные из показаний свидетелей, начали склоняться в пользу освобождения Коркиной. Ее вторично доставили к допросу. — Послушайте, обвиняемая, – обратился к ней следователь, – не желаете ли вы более точно формулировать ваше участие в убийстве Смулева? Вы до сих пор принимаете на себя всю вину и ответственность, тогда как добытые следствием факты говорят противное. Правосудие не ищет жертв и не карает людей, которые считают сами себя виновными! Нам нужны факты. — О! Какие вам еще факты, когда я привела вас к холму и вы нашли в нем кости убитого Смулева? Что же, я во сне получила откровение, где он зарыт?! Значит, я знала, что он там! Разве мало вам этой улики? — Бесспорно, это тяжкая улика, если бы все остальное следствие не шло вразрез! Мы, например, знаем, что в то время, когда вы лежали без чувств в саду, Смулев искал вас, значит, он был жив, а после того вы три месяца не вставали с постели. — Ах, Боже мой, да я же говорю вам, что я наняла убийцу, наняла Макарку-душегуба! Понимаете? Не все разве это равно? — Расскажите, как вы его наняли, где нашли, как он выглядит, где вели переговоры, на чем сошлись, сколько заплатили и когда платили?.. — Не хочу, не хочу, ох, не мучьте меня. Зачем все это вам? — Отчего вы не хотите назвать имя вашего посредника и рассказать все, как было? — Отчего? Оттого, что ваши судьи способны дать мне снисхождение… Снисхождение мужеубийце!! А я не хочу, я боюсь этого снисхождения и беру все на себя! Тот умер, его нечего впутывать в дело, нечего сваливать на него ответственность… Следователь пожал плечами: — Во всяком случае, вам придется дождаться розысков вашего соучастника Макарки-душегуба… — Предчувствие какое-то говорит мне, что Макарка – петербургский купец Иван Куликов. Нельзя ли допросить его? — Мы телеграфировали уже в Петербург. Здесь находится агент сыскной полиции, который разыскивает следы Макарки. Жаль, что вы не можете указать этих следов. — Не могу… Скажите, господин следователь, а я не могу ответить за Макарку? Я скажу, что я сама убила мужа и закопала под березами… — Вам не поверят. — Отчего? Какое вам дело не верить? — Правосудию нужен истинный преступник. Я сказал уже вам, что мы жертв не ищем и не принимаем… — Так судите меня отдельно. Я главная преступница… Я купила, наняла убийцу! Может быть, Макарку вы не найдете много лет, а я умру, не искупив вины… — Годы мы ждать не будем, но принять меры к розыску необходимо. Несколько месяцев вам придется подождать… |